еврейские женщины в литературе

К 100-летию Фриды Вигдоровой

Уходят, уходят, уходят друзья – 
Одни – в никуда, а другие – в князья...

Анна Ахматова и Рахиль Баумволь

Мой народ, для кого я пою, — 

Разве слышит он песню мою?

Песню отняли злые враги,

Королева, сестра, помоги!

Татьяна Щегляева: Иногда мама работала под прикрытием: садилась за последней партой в классе и слушала, о чем говорят дети

Сегодня главная хранительница наследия Агнии Барто - ее дочь Татьяна Андреевна Щегляева

Агния Барто: Почти у каждого человека бывают в жизни минуты, когда он делает больше, чем может

Однажды Агния Барто сказала: "Почти у каждого человека бывают в жизни минуты, когда он делает больше, чем может". В случае с ней самой это была не минута — так она прожила всю жизнь.

Алексей Симонов: Две женщины и один донос. Так рождались шестидесятники

Обе женщины — и автор, и героиня письма — в конце 50-х обладали весьма заметными фамилиями, и обе обстоятельно забыты новыми временами. Мне повезло быть знакомым с обеими, поэтому, да еще потому, что мое имя тоже появляется на страницах этого письма, я взял на себя смелость представить этот материал читателям «Новой газеты».

Инна Лесовая. «Иногда кажется, что я там жила. И ещё кажется, что не была я там счастлива»

Инна Лесовая Читала прозові твори Інни Лєсовой, чула її голос у програмі «Поверх барьеров», опублікувала на ALARUMі, її поему «Девушка с блюдца», але ми ніколи не зустрічались. Так сталось, що Інна для мене – ніби киянка, яка живе у іншому, паралельному вимірі Києва. Річ не у політизованому «мовному питанні»: є стільки людей, з якими спілкуємось різними мовами і розуміємось при цьому непорівняно краще, ніж з не меншою кількістю людей, з кими спілкуємось однією, і залишаємось взаємно незрозумілими. Є кияни, які відчувають місто, як продовження себе, і усі зміни у цьому великому і рідному місті, сприймають як ампутацію/ї.

 

Вера Инбер: салонная поэтесса, ставшая литературной комиссаршей

Писать стихи Вера Инбер начала в гимназии. Позднее она вспоминала: 
“В 15 лет я писала: Упьемтесь же этой единственной жизнью, Потому что она коротка. Дальше призывала к роковым переживаниям, буйным пирам и наслаждениям, так что мои родители даже встревожились”.  Куда как лихо для подростка из приличной еврейской семьи.

 

Рената Муха. Устные рассказы, были, байки

Однажды (так и тянет написать, вслед за Ренатой, «а может быть дважды») в «Комсомольской правде» (14.03.1992 г.) прочитал удивительные стихи «О плохой погоде» в 3-х частях, состоящих из трех строф! Стихи немедленно включил в свою коллекцию «Метеорологический юмор». Позже, нашел еще много других метеорологических (и не только) улыбок. Уже в Израиле (с 2004 г.) я прочитал все ее стихи, интервью, а когда она ушла, то и добрые, зачастую пронзительные, воспоминания ее близких друзей. Не только читаю, но и активно пропагандирую через Интернет всех своих респондентов. Опубликовал заметки в «Персоне» (журнал в Томске) и «Атикве» (газета в Полтаве). Оказывается, что и в России и в Украине мало знают кто такая Р. Муха, даже в среде филологов, хотя, казалось бы, издаются книги, ей посвящают свои произведения известные авторы, ее стихи используются в учебной литературе по русскому и английскому языкам – парадокс.

Клара Блюм (китайское имя: Джу Байлан)

Описание: http://www.jewbukovina.16mb.com/Blum-1.jpg

Клара Блюм (китайское имя: Джу Байлан) 27.11.1904, Черновцы – 4.5.1971, Гуанчжоу (Кантон), КНР) была дочерью состоятельного буковинского помещика и многолетнего депутата краевого сейма Иосифа Блюма и Ципре Канер-Машлер из Станислава. После развода родителей она перебралась с матерью в Вену, где училась в гимназии, а с 1923 г. изучала психологию. 



Журналистскую деятельность начала в газетах "Ostjudische Zeitung" (Черновцы), "Arbeiterzeitung", "Wiener Morgenzeitung", "Menorah"(Вена), "Judische Rundschau" (Берлин) статьями сионистской направленности. В 1929 г. стала членом социал-демократической партии Австрии, выступала за единый фронт с австрийской компартией. 

Инна Лесовая: «Моя известность как раз мне впору».

Владеть материалом, конечно, важно. Но куда важнее фантазия. Книги, рассказы очевидцев только подтверждают то, что и так видишь внутренним зрением. Если работа начинает тормозить, и я не знаю, что там, в моей повести, будет дальше – я просто ставлю своего героя на порог дома, даю ему свободу и иду за ним. А он отправляется в сарай, сколачивает деревянные козлы, снимает с петель дверь, еще одну, еще, кладет их на козлы. Хлопотливые  соседки покрывают это сооружение их восьмиметровой свадебной скатертью. Начинается мелкий дождь…

«Эти налитые гроздья строк, терпкие от вечной непогоды…» Воспоминания о Рахили Баумволь.

Рахиль Баумволь родилась во время Первой Мировой войны в Одессе, в семье известного еврейского драматурга и театрального режиссера. В пять лет стала писать стихи, когда же ей было девять лет, цикл ее стихотворений появился в в еврейском журнале в Париже. Окончила 2-ой МГУ, еврейское отделение литературного факультета. В советские годы большую известность получили ее детские книжки и сказки, а настоящая слава пришла к ней после того, как был закончен перевод с идиш романа И.Б. Зингера "Раб" (совместно с сыном Юлиусом). В начале 1970-х годов эмигрировала в Израиль. Жила в Иерусалиме, где и похоронена.

Subscribe to RSS - еврейские женщины в литературе

Наши партнеры 

    Юлий Кошаровский история исхода