Раздел «Политика и аналитика»
--------------------------------------------------------
М. Горин "Почем война? Заверните..."
20.08.06
«Спутник»
Говорят, когда Наполеона спросили, что нужно для победы в войне, он ответил: «Три вещи: во-первых, деньги, во-вторых, деньги, и в-третьих... — снова деньги». Известный экономический и политический обозреватель Александр Этерман, с которым мы беседуем о «цене войны», заметил в ответ на этот пассаж: «Наполеон считал, что война — не только расходы, но и доходы, поэтому она должна сама себя кормить; он взимал с побежденных контрибуции. В те времена можно было так покрывать расходы. Сегодня получить с побежденного сумму, превышающую потраченную или хотя бы соизмеримую с ней, победитель просто не в состоянии; даже успешная война может разорить государство. Возместить сумму, потраченную на войну, сегодня невозможно».
— Так, все-таки, есть у нас деньги, позволяющие провести и выиграть войну, прошедшую у нас на глазах?
— У Израиля есть серьезная и, увы, нерешаемая проблема: мы — маленькая страна. Для нас даже не особо большая война, вроде той, которая шла на Севере, непомерно велика. Америка может послать куда-нибудь пятьдесят или сто тысяч солдат и при этом жить нормально, как в мирное время. Для Израиля (даже в соответствующей пропорции) любая война невероятно дорога. На войну в Ираке Америка уже потратила примерно 300-400 миллиардов долларов. Конечно, наша кампания в Ливане меньше, но в пересчете на масштаб страны, куда масштабнее той, что американцы ведут в Ираке. Так или иначе министерство финансов уже сообщило, что наши материальные потери оцениваются в 23 миллиарда шекелей, это не совсем полные, но вполне официальные данные.
— На данную минуту?
— Нет, на несколько дней назад, примерно на 10-е августа. Названная минфином сумма отталкивается от оценки чисто военных расходов, сделанной ЦАХАЛом — 7 миллиардов на военную операцию (без учета зарплат резервистов). Затем: 9 миллиардов — потери, связанные с недополучением валового продукта, 5 миллиардов — стоимость разрушений и других прямых убытков. Всего — 21 миллиард шекелей. Еще 2 миллиарда — предполагаемые дотации пострадавшим муниципалитетам, без которых они просто погибнут. Всего 23 миллиарда, причем в том же минфине говорят, что это заниженная оценка: боевые действия еще продолжались, ракеты расходовались, горючее в танках и самолетах сгорало, разрушались новые дома, разорялись фирмы... Думаю, это порядка 25 миллиардов. Затяжная война (даже на месяц) нам не по карману.
— Из чего складывается «цена войны»?
— Мы тратим снаряды, бомбы, ракеты, у нас подбивают танки... Хороший танк вроде «Меркавы-4» — 5 миллионов долларов. Потеряли, допустим, 25 танков — еще минус полмиллиарда шекелей. Сделали 15 тысяч вылетов — совершенно несусветная сумма. Мы сами разбили три своих вертолета «Апачи» — тоже за 100 миллионов долларов, по 35 миллионов за штуку. Когда заканчиваются запасы снарядов, их надо срочно закупать, а это — дорого, почти 1000 долларов за обычный снаряд. Одна авиационная бомба с системой точного наведения может стоить миллион долларов, мы фактически бросаем на Ливан куски золота. Та же Америка пару раз в небольших конфликтах за три недели опустошала все свои склады, все резервы снарядов и ей приходилось в истерическом темпе, то есть за очень большую сумму денег, налаживать их производство. Но запасаться ими заранее — еще хуже, потому что хранить стратегические боезапасы дорого и нерентабельно. Значит — весь боекомплект придется восстанавливать, заодно превращая его в более современный и, стало быть, более дорогой. Даже в мирное время мы тратим 10 миллиардов долларов в год (своих и американских) на военные нужды. Содержание современной военной техники обходится в 10 процентов от ее стоимости в год (мирный!). Новейшие истребители-бомбардировщики стоят по 80-100 миллионов долларов каждый. В середине 90-х годов мы закупили таких F-15 на 4 миллиарда долларов. Так вот, за 10 лет мы истратили на их содержание, ремонт и прочее еще 4 миллиарда. Это невыносимое бремя для маленькой страны. Отчасти из-за него мы фактически попали на содержание к американцам — но и их миллиарды не безграничны. В частности, по этой причине нам нужен мир — такую гонку до бесконечности мы не выдержим. Стремление стать крупной военной державой для нас нереально; вместо оборонной независимости мы попадаем во все большую зависимость от США.
Теперь — самое главное. Ливанская операция по оценкам министра финансов (которая в две первые недели не включала наземные операции в Ливане), обходилась нам в среднем в 250 миллионов шекелей в день. Это — одна шестая нашего дневного ВВП, то есть всего того, что мы в этот день произвели; примерно во столько же оцениваются самыми осторожными экспертами убытки от неработающих предприятий. Мы еще не начали по-настоящему считать гражданские убытки — а ведь почти полмиллиона (некоторые говорят — еще больше) израильтян покинули свои дома и эвакуировались в более безопасные районы. Только один штрих: от ракет и передвижения бронетехники стали непригодными для эксплуатации более 50 км дорожного покрытия, на его восстановление потребуется 25 миллионов шекелей.
— Убытки от неработающих предприятий — это в северных районах?
— Не только. Некоторые фирмы в центре страны также потеряли заказы. Да и как может быть по-другому, если хайфский порт наполовину простаивал, суда не подвозили сырье, предназначенное для предприятий в центре страны — и так далее. К нам даже футбольные команды не приехали играть в рамках европейских кубков, многие проекты — экономические и культурные (помните, не приехала знаменитая английская рок-группа), притормозили. Не приехали иностранные туристы, причем не только на Север, что понятно, но и в Иерусалим. Север был парализован.
И это, обратите внимание, в ходе не самой масштабной войны. По компетентным оценкам цели достигали 5% ракет, выпущенных «Хизбаллой», то есть примерно 200 снарядов весом меньше обычного артиллерийского из (как пишут) 4 тысяч, выпущенных по нашей территории! И это парализовало треть Израиля, не говоря уже об общем психологическом эффекте.
Мы воевали с врагом, у которого нет тяжелого оружия и авиации, нас никто не бомбил, не было воздушных боев и артиллерийских дуэлей, не имея ПВО, противник не обстреливал наши самолеты, мы ни одного не потеряли. Если бы шла такая война, как в 67-м или 73-м году, мы говорили бы о совсем других деньгах, о сотнях миллиардов шекелей. Сопоставьте последствия.
Многие заметили, что когда правительство заявило о намерении расширить операцию, биржа, которая держалась все время, чувствительно упала, да и шекель начал «подрагивать». Понятно: расширение войны — это удвоение военных расходов с 250 до 500 миллионов шекелей в день. Это уже почти треть ВВП! Последняя кровавая интифада нам обошлась за все время (начиная с 2000 года) примерно в 50 миллиардов шекелей. А здесь мы половину этой суммы потратили за месяц маленькой войны.
— Если я правильно помню, именно интифада привела нас на грань дефолта и к жестоким реформам Нетаниягу?
— Совершенно справедливо.
— А что такое потерянные для страны 25 млрд шекелей?
— Это больше, чем годовой бюджет министерства просвещения (зарплаты 150 тысяч учителей, содержание школ и колледжей...). Когда мы отчаянно боролись за корзину лекарств, речь шла о выцарапывании еще 100-200 млн шекелей. Чувствуете разницу? 25 миллиардов — это примерно в полтора раза больше стоимости всей нефти, которую мы ввозим за год. Если начать мыслить в категориях бюджета, то у правительства вообще нет свободной для маневра суммы в 25 млрд в год. Такие суммы составляют у нас где-то 5-7 миллиардов.
— Откуда же взять недостающее?
— Это делается очень просто. Поначалу увеличивается государственный долг, а потом так или иначе изыскиваются доходы, чтобы его выплатить. Это либо новые налоги, либо иные поборы. Так действуют все страны во все времена в подобных случаях (надеюсь, мы этим не злоупотребим): Людовики XIV и XV своими систематическими походами во Фландрию постепенно разорили Францию, что и привело к известной революции. Впрочем, у нас есть еще одно, чисто израильское «изобретение». У нас в последние годы хронически — и на много миллиардов — не выполняется бюджет, иными словами, социальным министерствам недодаются ассигнованные им средства. При принятии бюджета идет борьба в парламенте, кому-то выделяют дополнительные средства, у кого-то они, соответственно, срезаются, но по сути вся эта борьба — в значительной мере фикция, так как немалую часть утвержденных денег правительство, вернее, минфин, просто не выдает. И в конце одного года выясняется, что это — 7 миллиардов, в конце другого — 15. Минфину это очень удобно — таким образом он управляет дефицитом и госдолгом. Но эта «экономия» фиктивна, ибо мы не осуществляем запланированные проекты дешевле, чем намечалось — мы их вовсе не осуществляем. И еще: зачем сокращать бюджеты министерств, живя от скандала к скандалу, если можно искомые деньги просто не перечислять? Наш министр финансов Авраам Гиршзон так прямо на днях и сказал: мы переводим сейчас деньги армии за счет бюджетных средств, которые, как мы предполагаем, «останутся неосвоенными». Это — скрытая форма «отъема» денег у населения путем недодавания ему услуг. Введение новых налогов в первую очередь касается богатых, а недодача услуг, срезание бюджетов большинства министерств бьет в основном по социально слабым слоям — ибо бедные, по определению, потребляют больше услуг.
— А можно представить себе сейчас, какие услуги в дальнейшем мы можем недополучить?
— Примерно на три года у нас будет отложена борьба с бедностью, очередную новую больницу не построят, где-то новая ветка железной дороги не войдет в строй. Не знаю, будет ли выполнена программа повышения минимальной зарплаты.
Еще один грустный аспект. Многие граждане в результате войны понесли прямые убытки — разрушена квартира, сгорела машина... На этот случай в государстве существует специальный страховой фонд при налоговом управлении (точнее, при «мас рхуш») — фонд выплаты компенсаций. Так вот, несколько дней назад выяснилось, что он абсолютно пуст, растрачен на текущие нужды, там начисто отсутствуют продекларированные три с половиной миллиарда шекелей; эти деньги придется просто брать из бюджета. 25 потерянных миллиардов практически сводят на нет наши экономические достижения последних двух лет.
— А что в свете сегодняшней ситуации мы можем сказать о сокращениях в бюджете, предложенных Авраамом Гиршзоном?
— Когда у тебя дыра в 25 миллиардов, ее надо затыкать. Гиршзон пытается затыкать ее постепенно. Прежде всего, он дал армии, оставшейся без гроша и почти без боеприпасов, возможность работать. Ей была перекинута крупная сумма примерно в 3 миллиарда, которая хоть и не покрывает ее расходы, но дает возможность что-то, прежде всего самое необходимое, закупать и пополнять. Откуда взялись эти деньги? Министр финансов провел общее сокращение бюджета на 1.800 миллионов шекелей и достал из-под подушки еще миллиард «замороженных» денег. Это те самые бюджетные деньги, которые не предполагалось передать министерствам, как мы уже упоминали выше. В результате получилось, что 3 миллиарда уже переданы армии, а еще 600 миллионов превращены в резервный фонд для нее же.
Разумеется, с окончанием военных действий схема работы минфина изменилась, но новая модель нам пока не доложена. В любом случае, правительству придется тонко маневрировать. Нужны деньги, чтобы выплачивать компенсации, но их нет, так что выплаты производятся очень неторопливо. В любом случае, ему сейчас нужно быть очень гибким и ликвидным, постоянно иметь свободные деньги на счету. Без сомнения, они у него есть. Другое дело, эти деньги имели совсем иное назначение, их предполагалось истратить на серьезные социальные и инфраструктурные проекты и другие полезные вещи. Сейчас все они уйдут на покрытие военных расходов и иных прямых убытков — и еще немало миллиардов придется брать в долг. Такова «цена войны».
«Спутник»
http://www.intersol.co.il/ispr/index.php?page=2786