Чем больше я вдумываюсь в термин «еврейский самиздат», тем больше он кажется мне бессмысленным, также как и «еврейское искусство» или «еврейское кино», или другие подобные дефиниции, которые на самом деле не отражают ни суть этого явления, ни даже формы, потому что очень трудно было, особенно в те годы (60-е – 80-е), провести грань между еврейским и общедемократическим самиздатом.
Конечно, имелись более четкие различия между еврейским и, скажем, литовским самиздатом, поскольку в последнем преобладали материалы, фактически полностью направленные на защиту и восстановление прав литовской католической церкви. Но еврейский и общедемократический самиздат очень сильно переплетались: одни и те же авторы очень часто принимали участие как в одном, так и в другом ответвлении самиздата. То есть, мы с достаточно большой степенью уверенности можем сказать, что еврейский самиздат — это часть общедемократического самиздата, но имеющая национальную окраску и занимающаяся определенными вопросами.
Но в самом сосуществовании еврейского и общедемократического самиздата крылся некоторый конфликт — о нём я расскажу позже, это малоизвестные факты и отношения, в том числе и потому, что феномен самиздата еще очень слабо изучен. Однако прожившие то время хорошо помнят, что он означал тогда в условиях жесткой цензуры, подавления всех проявлений художественной, политической, публицистической мыли, выходящей за официально разрешенные пределы. Для нас самиздат был отдушиной или даже окном, через которое можно было дышать.
Тут вспоминается Александр Галич, который сам хорошо потрудился в самиздате, поскольку практически почти все его стихотворное и песенное творчество прошло через него. У Галича есть стихотворение (и песня) «Мы не хуже Горация». Написано оно в начале 60-х годов.

Вот в этом стихотворении, как всегда у Галича, непростом по форме, очень хорошо выражена суть самиздата, состоящая не только в написании художественных неподцензурных произведений, но и в песенном творчестве, и даже художественном изобразительном творчестве. Речь идёт о целом культурном слое, существовавшем в то время и бывшем отдушиной для многих.
Начну с небольшого анекдота, симптоматично, на мой взгляд отражающего феномен самиздата. Женщина приходит к подруге и видит, что та на машинке перепечатывает «Войну и мир». Она спрашивает: «Что ты делаешь, это же есть повсюду в книгах?!». Та отвечает: «Понимаешь, моя дочь так привыкла к самиздату, а им задали «Войну и мир», так она иначе не прочтёт, только в самиздате».
Термин «самиздат» появился примерно где-то в 66-м году, но сам этот феномен русской литературы и культуры уходит корнями даже не в ХIХ, а в конец ХVIII века, когда в списках распространялись произведения различных авторов, прежде всего поэтические. Но еще задолго до этого, до 60-х годов нашего века, в 40-е, зародилась традиция еврейского самиздата, которая началась с переписывания еврейских календарей, поскольку последние официально изданные еврейские календари были изданы где-то в конце 30-х годов. И вот с тех пор каждый год религиозные евреи вычисляли, переписывали от руки и распространяли рукописныееврейские календари. Этим не ограничивался религиозный самиздат: в нем были и рукописные молитвенники и другие религиозные тексты.
Общедемократический же самиздат начался с романа Аркадия Белинкова «Черновик чувств», который в рукописных списках распространялся в узком кругу знакомых. Автор — еврей, хотя его нельзя назвать еврейским писателем. Происходило это в 44-м году. Тогда же автор был арестован.
Одним из первых последователей Белинкова в самиздате стал Hаум Коржавиин, тоже еврей, который в 47-м году написал антисталинскую поэму и даже организовал некий кружок по обсуждению антитоталитарных проблем. К самиздату 40-х годов следует также отнести отрывок из поэмы «Твоя победа» Маргариты Алигер и ответ анонимного автора (предположительно Ильи Эренбурга) Маргарите Алигер.
Очень интересный автор — Есенин-Вольпин, в 49-м году впервые появившийся в самиздате и потом более 20-ти лет активно работавший в нём. Именно он впервые обратил внимание общественности на юридическую сторону дела, то есть на необходимость строгого соблюдения пусть плохих, пусть советских, но законов. С него начинается само понятие правозащиты.
Еще до появления обширного самиздата в 60-е годы, когда после «хрущевской весны» началось активное распространение его изданий, следует назвать еще ряд людей, которые отличились на этом поприще в 50-е годы. Прежде всего это отец известного историка и писателя Hатана Эйдельмана — Яков Эйдельман. Он был журналистом и сионистом по убеждениям, и в конце 50-х годов распространил в самиздате ряд материалов, в том числе статьи о Синайской кампании 56-го года, о Ханне Селеш, а также сочинение «А и Б» (Основы сионизма).
К еврейскому самиздату 50-х годов следует также отнести работы руководителя сионистского кружка в Москве Эдуарда Моргулиса, который выпустил в самиздате ряд сводок израильского радио, очерки «Государство Израиль», «Обзор жизни еврейских общин»; М.Бергмана, который перевёл известный роман Леона Юриса «Эксодус» и мемуары Хаима Вейцмана.
Конечно, называть сотни имен авторов как бы нет смысла, но необходимо отметить, что в общем самиздате можно назвать массу фамилий евреев, игравших огромную роль. Мне иногда даже становится немножко страшно, когда такое количество еврейских имен упоминается в истории самиздата. Потому что когда-нибудь опять скажут: вот евреи сделали революцию, евреи готовили перестройку, занимались самиздатом, и на них можно свалить все негативные стороны этого явления. Самиздат конца 50-х–начала 60-х годов был не только явлением политическим, общественно-политическим, развеивавшим миф о единстве советского общества, но и явлением культурного значения, поскольку в нём нередко печаталась литература очень высокого уровня. Не говоря уже о произведениях Осипа Мандельштама, Бориса Пастернака, можно отметить Василия Гроссмана, Семёна Липкина, Илью Габая и других, Нужно сказать: именно поэтический слой самиздата был представлен многими стихами Генриха Сапгира, Евгения Рейна, Натальи Горбаневской, Игоря Губермана и других авторов. С самиздата по существу начинал и Иосиф Бродский. В самиздате же циркулировал и процесс над ним, записанный Фридой Вигдоровой и распро-
странявшийся тогда в списках. Я помню, это было одно из первых произведений такого рода, которое попало мне в руки в 65-м или 66-м году.
Проза в самиздате была представлена, кроме уже упоминавшихся ранее, такими именами, как Георгий Владимов, Борис Хазанов, Анатолий Гладилин, Александр Бек, Вениамин Каверин, Владимир Войнович, Василий Аксёнов, Андрей Синявский и Юлий Даниэль.
Воспоминания Лидии Чуковской, Евгении Гинзбург, Галины Серебряковой, Надежды Мандельштам легли в основу целого слоя самиздата, приоткрывающего завесу над нашей историей 20-х–30-х годов.
Публицистика Петра Якира, Льва Копелева, Ларисы Богораз, Жореса и Роя Медведевых, Владимира Альбрехта, Зиновия Паперного и Георгия Померанца образовала ещё один слой самиздата, в котором обсуждались политические события, нравственная проблематика, цели и задачи интеллигенции и иные актуальные вопросы.
Интересное и неоднозначное явление — евреи в религиозном (православном) самиздате — Александр Мень, Александр Левитин-Краснов, Лев Регельсон, С.Меерсон-Аксенов, Феликс Светов и Георгий Эдельштейн.
Некоторые авторы, известные по публикациям не в самиздате, например, братья Стругацкие, в то же время некоторые произведения прежде всего отправляли в самиздат. Некоторые из них не были опубликованы достаточно долго, например, повесть «Гадкие лебеди» больше 10-ти лет циркулировала только в самиздате. Известное вам произведение «За миллиард лет до конца света» тоже вначале появилось в самиздате с посвящением Андрею Сахарову и только потом, уже без посвящения, появилось в журнале «Знание-сила».
Хочется отметить, что в общедемократическом самиздате имелся целый ряд публицистических произведений (начиная с конца 50-х годов), описывавших различные аспекты еврейской жизни, причем, как правило, нееврейскими авторами.
Впервые в самиздате были описаны такие явления, как борьба с космополитизмом конца 40-х годов, дело врачей, вопросы анти-
семитизма, вопросы фактически запрещенной еврейской культуры, еврейского образования. Необходимо назвать имя Бориса Полевого, редактора «Юности», который в 57-м году впервые поднял эти вопросы, его доклад «К проблемам антисемитизма в СССР» распространялся в самиздате. Более того, даже на партийных конференциях конца 50-х годов нашёлся человек — Пётр Бляхин, выступивший с этих позиций и пытавшийся на партсобрании Союза советских писателей разоблачать антисемитизм, говоря о необходимости отмежевания писательской организации от антисемитизма.
Известно публицистическое произведение 1969 года Петра Якира, сына известного военачальника, — письмо в журнал «Коммунист» по поводу положения дел с еврейской культурой и антисемитизмом.
Хочется отметить очень неординарный взгляд одного из авто-
ров самиздата публициста Андрея Амальрика, который в своем произведении «Просуществует ли Советский Союз до 1984-го года?» (произведение появилось в самиздате в 64-м году) очень оригинально показывал роль евреев в русской истории. Амальрик не на много ошибся в своих прогнозах. Он говорил, что имперские государства типа Советского Союза строят свою политику на идеологии борьбы с внешними и внутренними врагами. Для такого государства всегда необходимы враги, например, американский империализм. Но враги обязаны быть и внутри, часть политики направляться на борьбу с этими внутренними врагами. Евреи на протяжении практически всех лет советской истории, по крайней мере — послевоенной, «играли роль» такого внутреннего врага, на котором держалась часть советской внутренней и даже внешней политики.
Очень интересно, что еврейский вопрос был освещен не только в общедемократическом , но и в русском патриотическом самиздате. Была такая ветвь самиздата, которая справа, с патриотических, более или менее радикальных позиций, оценивала происходящее в то время в Советском Союзе, в частности, положение евреев. Имелось и чисто религиозное ответвление. Некоторые его представители достаточно благожелательно освещали еврейский вопрос и положение евреев, но были и весьма жесткие радикалы, выступавшие с резко антисемитских позиций. Они тоже публиковали свои произведения –– как православные так и светские –– в самиздате. Интересно, что советская власть вела себя по отношению к правым авторам немного терпимей, чем к демократическим, но тем не менее, и они иногда становились объектами судебных процессов. В 67-м году через самиздат стало известно о «группе Огурцова» в Ленинграде, в ней состояло 5 человек, которые получили достаточно большие сроки заключения именно за такую русско-православную патриотическую деятельность.
Непосредственно в еврейском самиздате можно выделить худо-
жественное и политическое направления. Последнее можно разделить на две части: первая касалась жизни в Израиле, его положения и политики. Начиная с конца 50-х годов, сводки об этом появлялись за счет того, что собирались материалы израильского радио, записывались, рас-
шифровывались и распространялись в самиздате. Распространялись и некоторые переводные произведения. Еврейский самиздат, естественно, питали внутренние проблемы евреев Советского Союза. Так, в середине 70-х годов наметился некий раздел или даже конфликт межу чисто «эмиграционщиками» или, как их чаще называли, «политиками», сионистской ветвью еврейского движения, и культурной ветвью его — «культурниками».Наиболее известные «политики» — Александр Лернер, Анатолий Щаранский, Владимир Слепак. Этот конфликт вызревал постепенно. Примерно в 70-м году к известному деятелю Юлию Телесину, (его называли Принц Самиздатский), посвятившему всю свою жизнь распространению самиздата, пришла группа еврейских активистов, «отказников» в то время, и даже угрожая, пыталась заставить его не заниматься общедемократическими вопросами, чтобы «не бросать тень» на еврейскую сионистскую часть. «Воспитатели» считали, что участие в общедемократическом движении бесперспективно и может помешать решению чисто эмиграционных проблем. Но не все придерживались такой точки зрения, и в 75-м году, когда еврейское движение разделилось четко на две части и это нашло свое отражение и в самиздате, была полемика и активный обмен статьями. Кстати, нынешний Президент Ваада России Михаил Членов под псевдонимом участвовал в этой полемике как «культурник». Другие известные «культурники» — Виктор Файн, Владимир Престин.
Основной тезис «политиков» заключался в том, что нужно сосредоточиться только на борьбе за выезд. Их поддерживали различные международные еврейские организации, более того, перед некоторыми ставили такую альтернативу: мы вам помогаем, но если вы будете заниматься только культурной деятельностью, мы вам помогать не будем. Тем не менее, культурное направление привлекло очень многих людей, утверждавших, что необходимо развивать и восстанавливать
еврейскую культуру здесь, и даже для тех, кто будет уезжать, это не менее необходимо, чем для тех, кто остается. Потому что считалось: из всего массива советских евреев (по тем временам насчитывалось около 2 миллионов) только примерно 10% хотят уехать, остальные хотят здесь жить, но многие из них хотят при этом знать о еврейской культуре и еврейском образовании.
Власти вели себя по разному. Вообще отношение властей к самиздату менялось на протяжении всех этих 30-ти лет, иногда оно было достаточно терпимым, как, например, в 70-е годы, в эпоху «разрядки». А иногда накатывали волнами репрессии. Прежде всего, конечно, под удар попадали «политики», «культурников» почти не трогали. Хотя к моменту заката советской власти, к 80-м годам (черный период 82-го – 84-го годов) культурники тоже попали под пресс репрессий: препода-
ватели иврита, редакторы безобидных сборников.
Против активистов самиздата до 62-го года использовалась известная 58-я статья УК РСФСР, имевшая 13 подпунктов, один из которых был «антисоветская агитация и пропаганда». Эта статья и применялась к «самиздатчикам», в частности к создателям журналов «Синтаксис» и «Феникс». После 61-го года в уголовном кодексе появились новые статьи. Так, статья 62 УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда» (до 7 лет лишения свободы плюс 5 лет ссылки), применялась очень активно. Против Даниэля и Синявского в конце 65-го года была применена именно эта статья. Во второй половине 60-х годов власти стали перед дилеммой: что делать? Не замечать распространение самиздата, ставшего угрожающим основам строя явлением, они не могли. Ведь кроме отдельных произведений, характерных для начальной эпохи самиздата, теперь появилась масса регулярных сборников и изданий, не только художественных, но и политических. На Политбюро был поставлен вопрос о жестких репрессиях. После этого родилась еще одна статья — 190-я в российском кодексе и 187-я в украинском. Она была немного «облегчена» и предусматривала до 3-х лет лишения свободы. Она называлась «Клевета на советский государственный и общественный строй». Прежде всего, имелось ввиду изготовление и распространение литературы соответствующего содержания.
Большой импульс еврейскому самиздату дала Шестидневная война 67-го года, именно после нее появилась масса произведений — как публицистических, так и художественных. Последние, конечно, в основном переводного характера, например роман Леона Юриса «Эксодус», который активно распространялся с 60-х годов. До сих пор в лесу под Ригой не могут отыскать закопаный в конце 60-х годов чемоданчик с книгами Юриса. Кстати, в начале 70-х годов одним из авторов и редакторов различных самиздатовских изданий в Москве был Феликс Дектор (известен его перевод повести Ицхака Мераса «Вечный шах»), работающий сейчас в Москве же представителем Сохнута.
По Украине очень интенсивно циркулировали в самиздате описания событий в Бабьем Яру. В 66-м году, когда впервые Иван Дзюба выступил на самодеятельном митинге, его речь очень широко распространялась в самиздате. Также широко разошлось после Шестидневной войны в 1968 году письмо киевлянина Бориса Кочубиевского «Почему я сионист?» .
Самыми активными центрами такой деятельности были Киев, Одесса (работа Г.Шапиро об участии евреев во второй мировой войне) и Харьков (в Харькове действовал очень активный инженер Парицкий, орга-
низовавший кружок и издание самиздата).
Следующим импульсом к развитию самиздата явилось, конечно, «самолетное дело». В начале лета 70-го года (15 июня) группа евреев (в основном «отказников») попыталась захватить небольшой самолет, следовавший рейсом из Ленинграда в Приозерск, и угнать его в Финляндию. Среди участников этого акта отчаяния был Эдуард Кузнецов, сейчас известный в Израиле редактор газеты «Вести», но к тому времени он уже успел отсидеть 6 или 7 лет за участие в редактировании журнала «Феникс». В составе группы из 12 человек двое не были евреями (Сергей Федоров и Алексей Мурженко).
Участники «самолётного дела» получили очень большие сроки заключения (кстати, их всех судили по статье «Измена родине»), двое (Эдуард Кузнецов и Марк Дымшиц) получили высшую меру наказания — смертную казнь, которая потом была заменена на 15 лет лишения свободы. Даже единственная женщина в группе Сильва Залмансон получила 6 лет лишения свободы. Несмотря на то, что процесс был закрытый, выступления подсудимых, их защитников, обвинительное заключение –– все это очень активно циркулировало в самиздате, вызы-
вая мощный резонанс как за рубежом у различных еврейских и западных организаций, так и внутри Советского Союза. За этих людей вступились Сахаров и другие известные правозащитники. Эмоционально атмосфера была очень накалена. И привела к рождению целого направления в самиздате. Но что не менее важно, «самолётное дело» не только не испугало потенциальных эмигрантов, но благодаря международной реакции фактически открыло замки на границах СССР, через которые за последующие 10 лет выехало более 100.000 евреев.
«Самолетный процесс» не был одиноким. Власти к тому времени решили навести порядок не только с эмиграцией, потому что после
67-го года, когда началась активная эмиграция из Прибалтики, Грузии и Западной Украины, они поняли реальную опасность массового выезда из СССР. Идея эмиграции росла, как снежный ком. И власти пытались помешать этому путём создания института «отказников», которые фактически после отказа становились заложниками советской системы. Именно к этому времени относится ряд писем (это как бы отдельный раздел «самиздата») советскому правительству, в Организацию Объединенных Наций, в различные международные организации от групп евреев, прежде всего рижских, тбилисских, чуть позже — киевских. В Киеве в начале 80-х годов, по-моему, было около 4 тысяч евреев, находящихся в отказе. Эти письма подтолкнули власти к реше
нию провести ряд показательных процессов, главный из них — «самолетный» и несколько сопутствующих. За первым ленинградским процессом весной 71-го года последовал второй. В Кишиневе в 71-м году судили молодежь, занимавшуюся изготовлением и рас-
пространением самиздата. В этот процесс попала и моя двоюродная сестра Ольга Трейгерман. Её друзья (Давид Рабинович и Александр Гальперин, были арестованы 17 июля 1970 года) пытались переправить из Кишинёва в Ленинград копировальную машину «Эра» для распространения сионистской литературы. Списанную «Эру» они купили в каком-то институте. После починки её-то и пытались по частям переправить в Ленинград. 22 августа 1970 года по этому же делу были арестованы Аркадий Волошин, Хари Кижнер и Алик Трахтенберг, 13 октября — Семен Левит.
Отдельное направление в еврейском самиздате — это проблемы изучения языка иврит. С начала 70-х годов, когда среди «отказников» началось достаточно широкое преподавание иврита, появились и учебники иврита. Самые известные — «Мой учитель» (самый простой самоучитель иврита) и «1000 слов». Они активнее всего распространялись в самиздате, как и работы по грамматике иврита, например: И. Таратута, «Пособие для обучения разговорному языку при помощи рисуночных задач»; Л.Зелигер, «Грамматика языка иврит»; И.Луговской, «Структурно-порождающая грамматика иврита».
Религиозное направление самиздата, кроме молитвенников и календарей, было представлено еще целым рядом произведений, таких авторов как М.Шнейдер («Ани маамин — я верю»), Г.Вассерман («Лекции по иудаизму для начинающих»), Элиягу Эссас («Комментарии к Пятикнижию») и Пинхас Полонский («Лекции по основам иудаизма»). Последний сейчас в Израиле занят активной религиозной попу-
ляризаторской деятельностью.
Если говорить о судебных процессах по самиздату, то большое внимание международной общественности привлек процесс над одесситкой Рейзой Полатник в 1970-м году. Она получила свой срок за распространение самиздатовской литературы, что вызвало очень много писем в ее защиту, включая и письмо Сахарова. Менее известны судебные процессы за распространение самиздата над Валерием Кукуем (Свердловск, 1970), Игорем Гольцем (Луцк, 1971), Яковом Ханцисом (Кишинёв, 1972), Александром Фельдманом (Киев, 1973).
Кроме самиздата был еще так называемый «тамиздат», то есть книги, которые завозились различными людьми из-за границы на территорию Советского Союза и распространялись здесь. Уже упоминался «Эксодус» Юриса. Известный израильский журнал «22» фигурировал в нескольких судебных процессах, в том числе по делу нашей группы, арестованной в Черновцах в 84-м году.
В период достаточно либеральный (середина 70-х годов) была произведена одна акция, имевшая неоднозначные последствия. Речь идёт о «Поправке Джексона-Вейнике», принятой в американском Конгрессе в 1975-м году и предусматривающей прекращение помощи Советскому Союзу, а также лишение его статуса наибольшего благоприятствования в торговле за то, что он не разрешает свободно выезжать евреям. К тому времени Хельсинкский акт уже был подписан, а в нём декларировалось и воссоединение семей, и свободный выбор места жительства. Политическая часть еврейского подполья начала сбор подписей в поддержку решения американского Конгресса. Я также подписывал один из вариантов этого письма. Потом многие пострадали за эти подписи. В частности, в начале 77-го года, когда был арестован Щаранский, в 78 — Владимир Слепак, Ида Нудель, Иосиф Бегун и другие еврейские активисты, практически им всем вспоминали подписи под этим документом.
Между тем, на протяжении всего времени (70-е годы) продолжались контакты между еврейским и общедемократическим правозащитным движением. Они особенно оживились в середине 70-х годов, когда начали возникать Хельсинкские группы и представители еврейского движения начали вступать в них, и именно в Украинской Хельсинкской группе начали проходить совместные акции, направленные на защиту украинской культуры и украинской национальной идеи. Аналогичные процессы происходили и в Литве, в Москве, в Грузии...
Контактам еврейских и общедемократических, а в союзных республиках — еврейских и национально-демократических движений — мы во многом обязаны той ситуации межнационального мира, которая создалась в Прибалтике и Украине после падения коммунизма. Гуманизация национальных проблем частично была заложена именно во время сотрудничества в 70-е–80-е годы.
Необходимо отметить ещё один аспект еврейского самиздата: письма в места заключения и ссылки, где в конце 70-х – начале 80-х годов, находилась достаточно большая группа еврейских активистов. Находящиеся на свободе брались их опекать. Одной из таких «мам-опекунш» была Ида Нудель, известная еврейская активистка 70-х–80-х годов. Она около 20-ти лет пробыла в отказе, и уехала только в 87-м или 88-м году. Вот она-то опекала очень многих заключенных, причем именно в письмах. Через её руки проходили сотни писем, которые она регулярно отправляла нескольким десяткам человек, в том числе и мне. И в письмах она не просто поддерживала дух находящихся в заключении, но и вела своеобразную сионистскую пропаганду, например, переписывала целые художественные произведения. В частности, я получил от нее рассказы Башевиса Зингера, она присылала по рассказу в каждом письме, а если рассказ был большой, она его разбивала на части. Эти письма у меня сохранились. По письмам в места лишения свободы тоже можно изучать самиздат.
Хочется отметить ряд периодических изданий, появившихся как раз в начале 70-х годов. Первое периодическое еврейское издание — журнал «Итон» (Лев Коренблит и Иосиф Менделевич) начал выходить в феврале 70-го, естественно, в Риге, поскольку Рига в то время была центром сионистской деятельности. В журнале печатались и художественные произведения, но прежде всего материалы об отъезде, отказниках, правозащитные вопросы, письма к правительству с требованием свободы выезда. «Итон» вышел всего три раза, причем два раза его удалось распространить. Третий номер был арестован, как и редакция журнала во главе с Львом Коренблитом, первым редактором. Сразу после «Итона» в Москве начал выходить «Исход». Интересно, что этот журнал, сосредоточивший свое внимание на вопросах выезда, начал издавать не еврей, а Виктор Федосеев, русский правозащитник.
Эстафету от «Итона» и «Исхода», прекративших своё существование в связи с репрессиями, подхватил «Вестник Исхода» (Вадим Менакер, Юрий Брейтбарт, Борис Орлов), выходивший в 71-м–72-м году, и «Белая книга Исхода» Романа Бутмана.
«Евреи в СССР» (1972–1978) — очень известный сборник, выходивший в 70-е годы в Москве, начал и его издавать известный физик Александр Воронель и Виктор Яхот, которые после отъезда в Израиль продолжали издание сборника в Израиле, но уже под названием «Сион» (позже «22»).
Теперь несколько слов о коллективных письмах с требованиями свободы выезда. Они были довольно традиционными по форме. Наиболее известны письма 18-ти еврейских семей из Грузии (Из-
раильскому правительству, осень 1969 год), 25 евреев из Москвы и 28 евреев Риги (Генсеку ООН, ноябрь 1969), 10 киевских евреев (Голде Меир, июнь 1970), 17 минских евреев (Президенту Израиля).
В письмах советским органам власти было принято, соблюдая негласные правила игры, немножко «придуриваться», поскольку, даже когда советское правительство шло на разрешение выезда, оно это делало как бы под видом воссоединения семей. И люди, поддаваясь этим правилам игры, тоже как бы требовали воссоединения семьи, хотя, может быть, никаких родственников у них в Израиле или США не было. Но встречались и исключения. В самиздате 70-го года есть письмо, написанное группой из 3-х человек (Х.Клейзмер, Б.Борухович и Б.Шлаен), заявивших, что они хотят жить еврейской культурой, еврейской жизнью, и в связи с тем, что это невозможно сделать в Советском Союзе (они перечисляли все репрессии против еврейской культуры), именно поэтому хотят уехать. И власти были так растеряны перед этим исключением, что их выпустили.
Как вести себя в отказе? Этот вопрос звучал тогда достаточно драматически: к концу 70-х годов по всему Советскому Союзу накопилось десятки тысяч «отказников». Конечно, большинство из них просто ждало решения своей судьбы, раз в полгода возобновляя прошение о выезде. Но небольшая часть вела себя очень активно, хоть активное поведение, активное участие в самиздате, написание правозащитных писем, подписи под воззваниями в защиту осужденных, когда шли процессы, одни за другими, было очень опасно. Но каждый раз кто-то писал в защиту посаженных, их потом также сажали, и опять кто-то их защищал. Возникала цепная реакция. Например, 14 июня 1970 года появилось письмо группы ленинградских евреев Генсеку ООН, 15 июня («самолётный» день) шестеро из этой группы были арестованы (Давид Черноглаз, Владимир Могилевер, Григорий Бутман, Лев Коренблит).
8 июня Виктор Браиловский выступил с письмом в защиту арестованных, на следующий день его арестовали. И не было никаких четких правил, кого сажают, кого нет. Иногда сажали за вполне безобидные вещи. Например, за хранение самиздата, хотя чаще просто ограничи-
валось изъятием, а иногда не сажали за вполне серьезные вещи –– участие и редактирование периодических изданий.
Хочу обратить ваше внимание на весьма солидный журнал «культурников» «Тарбут» (Виктор Браиловский, Виктор Файн, Владимир Престин, Феликс Дектор, Марк Азбель), который не только пытался поддержать хороший литературный уровень, но и достаточно красиво оформлялся внешне. Серьёзными были такие издания как «Евреи в современном мире», «Выезд в Израиль, право и практика». В начале
80-х годов лидерство в издании самиздата перехватила опять Прибалтика. Тогда в Риге начал выходить журнал «Закон и дейст-
вительность», который с юридической точки зрения оценивал не только вопросы выезда, но и другие еврейские и общедемократические проблемы.
Из периодических изданий следует ещё упомянуть «Инфор-
мационный бюллетень по проблемам репатриации», «Вестник дружбы и культурных связей с Израилем», журнал «Шалом», но это уже ближе к концу 80-х годов.
К самиздату в широком смысле этого явления, наверное, следует отнести и подпольные театральные группы, например, группу Леонида Кельберта , который на протяжении 80-х годов из отказников формировал в Ленинграде театральный коллектив, выступавший с различного рода инсценировками.
Последние судебные процессы прошли в 84-85 гг., буквально накануне перестройки. Весной 1985 года в Черновцах прошло 3 судебных процесса (Яков Розенберг, Леонид Шраер, Иосиф Зисельс), в материалах дел которых фигурировало размножение фотоспособом учебника иврита, хранение и распространение журнала «22». В одном из последних судебных процессов обвиняемым был Юлий Эдельштейн, нынешний министр абсорбции Израиля. Он был преподавателем иврита, но судили его по другой статье: за хранение наркотиков, которые совершенно нагло были подброшены следователями. Было еще несколько подобных случаев, а также инсценировки изнасилования, хулиганства и т.д. Всё это описывалось в самиздате.
В заключение несколько слов о себе. Первый судебный процесс у меня был чисто самиздатовский, хотя по материалам дела фигурировала еще моя деятельность в комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях. Но поскольку это трудно было построить именно в судебном виде, то в приговор суда было вынесено только распространение самиздата, как еврейского, так и нееврейского. Хочу закончить статью своим «последним словом» на этом процессе
(4 апреля 1979 г.).

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ПОДСУДИМОГО