Заповедные места баухауза
56 городов мира удостоены звания «Город мирового наследия», в их числе Акко и Тель-Авив. Белый — цвет праздничных одежд и цветущих садов. «Белый город» — одно из названий центральной части Тель-Авива.
3
июля 2003 года столица Израиля была внесена ЮНЕСКО в список городов-музеев.
Между прочим, это был год 120-летия со дня рождения Вальтера Гропиуса
(1883, Берлин — 1969, Бостон) — создателя школы «Баухауз». Свыше 3700
зданий в стиле баухауз сохранилось в Белом городе. Всего лишь сотая часть
из них облагорожена реставрацией: здания освобождены от достроек, фасады
сверкают первозданной белизной. Отныне эти дома запрещено перестраивать,
сносить, а восстановление должно вестись под международным контролем.
В прошлом году Израиль получил от ЮНЕСКО на восстановление Белого города
2 млн долларов.
ХХ век требовал новых форм предметного мира. Чистоту линий и функциональность
пропагандирует мода: вместо кринолинов, корсетов, многослойного нижнего
белья и объемных шляп предложены укороченные платья, удобные брюки, легкие
ткани. Автомобили постепенно меняют первородную угловатость на текучесть
силуэта.
Профессор Харьковского технологического института Я.В. Столяров в работе
«Несколько слов о красоте в технике» (1910) отождествлял красоту и целесообразность
в машиностроении. Позже этот тезис повторит известный авиаконструктор:
«Летают только красивые самолеты».
Технический прогресс щедро предлагал новые материалы. Кто из киевлян не
знает дом с химерами — удачную рекламу малоизвестным тогда бетону и цементу?
Ле Корбюзье во Франции, конструктивисты в СССР, представители школы «Баухауз»
в Германии — все они создатели рационального стиля, который сами считали
интернациональным. Принципы стиля: минимализм, лаконичность, дешевизна
— воплощались в СССР во Дворцах Труда, Дворцах культуры, рабочих клубах.
Среди украинских памятников конструктивизму — харьковский Госпром и здание
бывшего Главпрочтамта на майдане Незалежности
в Киеве.
Форма отражала содержание. Социалистические идеи: коллективизм, общность
устремлений и идеалов — противопоставлялись буржуазному индивидуализму.
Новая архитектура предполагала создание новой среды и нового человека.
В строительстве эта идеология особенно ярко воплощена именно стилем «баухауз».
Новой архитектуре мир обязан Германии. Немецкий производственный союз
Веркбунд (1907 г.), созданный Ле Корбюзье, Мутезиусом, Ван де Вельде,
П. Беренсом и др., заявил о своей борьбе с украшательством. Один из первых
дизайнеров П. Беренс признан «отцом индустриального формообразования».
Его ученик Вальтер Гропиус организовал Школу промышленного конструирования
Баухауз (1919–1933 гг.), которая разработала теоретические основы формообразования
в условиях индустриального производства, заложив идеологический фундамент
художественного конструирования. Своей задачей школа видела использование
всех возможностей техники, ремесел, искусства для создания гармоничной
вещественной среды и воспитание новой, всесторонне развитой личности.
В числе преподавателей — художник Василий Кандинский, разделяющий идею
синтеза искусств. Он читал курс формообразования, проводил семинары цветоведения,
аналитического рисунка, вел мастерскую настенной живописи.
Придя к власти, нацисты закрыли школу (кстати, в СССР окрепшая диктатура
в эти же годы избавилась от конструктивистов, начав воплощение сталинского
ампира). 19 выпускников школы Баухауз приехали в Палестину, они и стали
архитекторами молодого Тель-Авива. Все многообразие Баухауза можно увидеть,
прогуливаясь по центру израильской столицы: Шенкин, бульвар Ротшильд,
Дизенхауз, Фришман... 2–3-этажные бетонные жилые коробки, на удивление,
нескучного вида. Вот дом у площади Зины Дизенгофф: стандартный параллелепипед
смягчают широкие ленты балконов, опоясывающие здание; между ними — «утопленные»
ряды окон; прикрытые штриховкой жалюзи. Чередование горизонтальных плоскостей
придают постройке облик многопалубного корабля, каким-то чудом выплывшего
на городскую улицу, разнежившегося под раскаленным добела средиземноморским
солнцем, цвет которого предопределил окраску зданий и одежд.
Дома «на столбах» (традиция, сохраняющаяся и сегодня) позволяют циркулировать
воздуху. Бриз свободно гуляет по городу, разнося морскую прохладу. Баухауз
— это демонстрация причудливости геометрических форм: треугольные балконы,
разновысотные блоки, скругленные углы домов, волнистые перила, сухая строгость
прямых линий... Традиционны простые прямоугольные или квадратные окна
без обрамлений (любимые еще создателями русского классицизма), просторные
балконы, плоские крыши, на которых можно и сушить белье, и собирать на
вечеринки гостей. Четкость линий сугубо утилизированной постройки. Общее
— новинка тех лет: железобетонный каркас. Просторные комнаты и небольшие
кухни, отсутствие «столовой» и наличие террасы или балкона, как места
отдыха семьи. По сей день балконы и террасы служат также ложей, из которой
семья рассматривает окружающий мир.
Израильтяне живут открыто, на виду всей улицы, не загораживая дворы глухими
заборами, а оконные проемы — плотными шторами. Открытость присуща как
обществу, так и гражданской архитектуре. Южная доброжелательная безалаберность,
традиционная еврейская общинность и принципы социалистического образа
жизни, сочетающего два первых качества, — как это понимали романтики 20-х
годов прошлого века, — воплощены в архитектуре баухауз.
Рядом с двухэтажными маломерками вытянулись современные высотки-акселератки,
перенявшие лучшее, что было у предшественников: плавные горизонтальные
линии, смягчающие строгую вертикальность строений, взмывших до высоты
птичьего полета; утопленные окна, прикрытые густой тенью нависающих козырьков,
глубокие корзины балконов, выдвигающиеся далеко от фасада. Многие дома
как бы собраны из разновеликих детских кубиков. Нарочитая простота отличается
изысканностью. Гармония формы и содержания. Эстетика, продиктованная функциональностью.
Сдержанность, даже скупость экстерьера, как признак хорошего вкуса, стильности.
Школа Баухауз учила проектированию для массового производства, что оказалось
необходимым на протяжении всего ХХ столетия и определило востребованность
традиции и в следующем — ХХI веке.
Валентина Кузнецова
|
|
|
|